А где же Бог?

Резюме

Материалы

Содержимое

«Не приноси в жертву на огне своего алтаря ни сыновей, ни дочерей своих, не пытайся узнать о будущем, расспрашивая прорицателя, и не ходи к волшебнику, колдунье или колдуну. Не позволяй никому колдовать на другого, не допускай, чтобы кто-то из твоего народа вызывал духов или сделался волшебником, и пусть никто не пытается говорить с умершими. Господу, Богу твоему, ненавистны те, кто делает такое, потому Он и изгоняет ради тебя другие народы из этой страны».

(Книга Второзаконие 18:10–12, Русский современный* перевод)

***

Бог — Высшее Существо, создавшее вселенную и хранящее её.

***

Великий Дракон — Высшее Существо, создавшее вселенную и хранящее её.

***

Сочельник. Земля. Задний двор.

Блум стояла по колено в холодном снежном сугробе на своём заднем дворе — нет, на заднем дворе мамы и папы. Она больше не жила на Земле. Домино было её домом. Королевский сад был её задним двором.

Но как бы она ни пыталась полюбить своих настоящих родителей, они не могли дать ей ту хорошо знакомую любовь, в которой она выросла. Это просто было не то.

С неба падали пушистые снежинки. Вокруг стояла непроглядная тьма, разгоняемая лишь редким светом уличных фонарей. Похоже, ночь была холодной, но Блум не могла сказать наверняка. Полыхающая внутри неё магия не давала ей замёрзнуть.

Она ждала Ская. Они с родителями собирались сводить его на мессу — показать, что такое Рождество.

— А что такое Рождес… тво?..

Она даже засмеялась, когда услышала от Ская этот вопрос.

А потом осознала, что Рождество вовсе не было чем-то универсальным.

Блум в нетерпении подняла взгляд к затянутому тяжёлыми тучами ночному небу. Он собирался прибыть порталом или на корабле? И как он выкроил в своём плотном графике время для посещения одинокой планетки, затерянной на другом конце галактики?

Вселенная была огромной, необъятной, и осознание этого всегда приводило Блум в трепет. Земля была такой ничтожной в её безграничных масштабах. Это заставляло Блум чувствовать себя невыразимо маленькой, сколько бы великих поступков она ни совершила. По сравнению с возвращением на Домино и попытками восстановить родное королевство спасение вселенной казалось незначительной прогулкой. Потом была Рокси и настоящие земные феи.

А потом снова королевство.

В её жизни не было места отдыху. Стоило их приключениям на Земле подойти к концу, как Скай был вынужден вернуться на Эраклион, где каждая минута его времени была поделена и расписана на полгода вперёд, а она сама осталась слоняться между Магиксом, Домино, Эраклионом и родными планетами своих подруг в попытках понять, что ей делать дальше. Она была обручена с королём Эраклиона, так что претендовать на трон Домино не могла.

Иными словами, у Оритела и Марион больше не было наследника.

Вина. Вот что переполняло её. Что оставалось её родителям? Одна их дочь была мертва, другая собиралась уйти в чужую королевскую семью. По сути, они были единственными представителями правящей династии, и у них не было ребёнка, которому они могли бы завещать своё наследие.

А ещё они никогда не видели, как росла их младшая дочь, и сами за годы заключения в измерении Обсидиан не состарились ни на день.

Марион едва исполнилось пятнадцать, когда её выдали замуж за Оритела, и было всего двадцать пять, когда она впихнула ничего не понимающую малышку Блум в руки восьмилетней Дафны и велела той бежать.

Смотреть на неё было словно глядеться в зеркало. Блум была слишком похожа на Марион, и видеть свою мать своей ровесницей было неуютно. Не то чтобы внешнее сходство между матерью и дочерью было чем-то сверхъестественным. Просто каждый раз, когда Блум смотрела на мать, она сначала видела себя, а потом вдруг наваливалось осознание того, что она потеряла: любовь, воспоминания, счастливые моменты, возможность каждый год вместе становиться старше.

Переминаясь с ноги на ногу, Блум ждала.

Внезапно она вздрогнула, почувствовав, будто по телу прошёл электрический разряд, и снежные сугробы во дворе разметало в стороны, словно осенние листья на ветру. Блум зажмурилась, ослеплённая появившимся из ниоткуда ярким светом. Когда она вновь открыла глаза, то увидела посреди двора парящую в воздухе воронку портала.

Скай вышел изнутри светящегося вихря, и тот растаял за его спиной. На мужчине была распахнутая куртка из чёрной шерсти, джинсы и простая рубашка — в общем, выглядел он обыкновенно, по-змному.

— Скай! Ты приехал! — радостно воскликнула Блум. — Я уж думала, что у тебя не получится.

— На самом деле я привёз хорошие новости. Поэтому немного задержался.

Блум сделала шаг ему навстречу, поднялась на цыпочки и обвила руками его шею. Кончики их носов соприкоснулись.

— Да, и что же это за новости?

— Марион беременна.

Уже готовая прижаться к его губам своими, Блум вдруг напряглась.

— Что?

— Твоя мать беременна. Ты не рада?

Она замерла, не способная разобраться в собственных чувствах.

— Блум, — позвал он озабоченно и как-то отстранённо. — Ты не рада за неё?

На его лице было странно пронзительное выражение, словно молчание девушки глубоко тревожило его. В его глазах читалось чистое беспокойство, но это не было беспокойство за Блум. Это было беспокойство за Марион, королеву Домино, его политического союзника и равную ему. Да, именно так. Марион и Орител были также близки ему, как Брендон и Ривен.

Мысль о том, что её отец мог быть для её жениха не менее близким другом, чем она сама, глубоко смутила её.

— Блум, ты меня слышишь? Ты не рада за свою мать?

— Я-я… — Блум запнулась, почувствовав, будто на неё что-то давит. — А что я должна чувствовать?

— Ну, ты должна быть счастлива, разве нет?

Она чувствовала себя неуверенной. Какой-то выброшенной.

Это было странно, подумал Скай.

***

Петь, вставать на колени, подниматься, опускаться, есть крекер, подставлять лицо под брызги странно пахнущей воды, делать символические жесты руками, слушать отрывки из якобы написанной две тысячи лет назад книги, которую с тех пор ни разу не меняли, и отдавать деньги на неясные цели — неужели всё это и впрямь было верой Блум? Неужели всё это и впрямь было волей её бога? И кто он вообще такой, чтобы это критиковать?

У них был действительно странный бог.

Скай благоразумно держал рот на замке и просто наблюдал за разворачивающимися событиями Мессы спокойным оценивающим взглядом. Было бы полезно побольше узнать об обычаях землян. Хотя в целом он считал Мессу довольно скучным мероприятием, и, судя по всему, присутствующие дети вполне разделяли его точку зрения.

Хотелось поскорее выбраться из душной церкви и размять затёкшие ноги. Скай, Блум и её родители как раз сидели заманчиво близко к выходу, потому что в начале немного опоздали.

— И в заключение скажу: будьте осторожны на пути домой и не позволяйте своей вере ослабнуть. Бог всегда рядом. Наш мир меняется, особенно с тех пор, как появились и исчезли эти феи под названием Винкс, но именно в такие времена наша вера подвергается самым тяжёлым испытаниям. Именно в такие времена важнее всего оставаться сильными, дабы не поддаться на искушение этих демонов, — закончил преподобный.

Снова полилась заунывная мелодия, и священник вместе с процессией двинулись к выходу вдоль центрального нефа, а люди начали вставать со своих мест и надевать куртки, когда Скай почувствовал исходящий от Блум страх. Он ободряюще сжал её ладони. Церковь была наполнена шумом голосов, эхом, отдающимся в высоких сводах. Пёстрая толпа прихожан медленно потекла на улицу.

— Блум, всё нормально, — прошептал Скай.

— Нормально для тебя, — Блум торопливо вытащила из кармана вязанную шапку и наспех натянула её на голову, пряча свои чересчур яркие волосы. — Никто не знает тебя, но все помнят Клуб Винкс и… меня. Скай, я не хочу, чтобы меня помнили. Я мечтаю о том, чтобы меня не помнили. Я просто хочу хоть немного побыть нормальной.

— А ты считаешь, что меня можно назвать нормальным, Блум? Король Эраклиона, который сбежал от своей свиты только для того, чтобы отметить Земной праздник вместе со своей девушкой. Готов поспорить, Брендон с его отрядом явятся сюда не позднее, чем сегодня вечером. Майка с Ванессой, наверное, уже тошнит от всяких магических существ и инопланетян, регулярно без приглашения заваливающихся к ним домой. Кнут, Айси, иногда я, реже Брендон, когда он гоняется за мной по всей вселенной… Серьёзно, Блум, что твои родители по поводу всего этого думают?

— Скай!

— Но это правда, разве нет? Такая жизнь не кажется тебе нормальной, потому что ты оцениваешь её по земным меркам. Но ты должна брать в расчёт магию. Давай, пойдём.

Двигаясь к выходу, Блум старалась держаться у Ская за спиной. Мужчина шёл вперёд уверенно, словно чувствовал себя как дома. Окружающая его аура подкупающей уверенности притягивала взгляды всех земных девушек, и, что особенно нервировало Блум, он никогда не делал ничего, чтобы избавиться от такого навязчивого внимания. Несколько знакомых посетителей бара тепло поздоровались со Скаем, и то же самое сделали Энди и его семья.

В притворе церкви священник провожал всех уходящих. Блум поспешно натянула на голову капюшон и вцепилась в локоть своего спутника. В этот момент преподобный заметил Ская и тут же начал осыпать его тёплыми, сердечными пожеланиями.

Священник был последним, кем Блум хотела быть замеченной, поэтому она спряталась у Ская за плечом и боязливо сжалась. Майк ушёл за машиной, а Ванесса остановилась на паперти, увлечённая беседой со своими приятельницами.

— Я обратил внимание, что вы наблюдали за всем издалека, будто бы вам это в новинку. Вы недавно приняли веру? — дружелюбно поинтересовался преподобный — невысокий лысеющий мужчина в длинной белой ризе.

— Нет, сэр. Я просто не последователь.

— В таком случае, протестант?

На новое для себя слово Скай только слегка покачал головой.

— Нет, сэр, я вообще не исповедую христианство. Я здесь из уважения к своей невесте. А вообще я не из этих мест.

— Но вы, должно быть, слышали о Винкс?

— Феи, которые ходили вокруг и помогали людям? Слышал, хотя мне и нет до этого особого дела.

— В любом случае, будьте начеку. Осторожность никогда не помешает.

— Скай, нам нужно идти! — прошептала Блум.

— А кто это с вами? — удивился священник, заглянув Скаю за спину и разглядев там Блум.

Та вжала голову в плечи, пряча лицо за шарфом, словно большая черепаха.

— Моя невеста, — с затаённой гордостью ответил Скай, обнимая девушку за плечи. — Это Блум.

— Блум? Малышка Блум, которая уехала в школу-интернат в Греции? Как же ты выросла, милая! И уже обручена! Ну что же ты так смущаешься? Дай мне разглядеть тебя получше.

— Скай, Блум, машина подъехала! — позвала с улицы Ванесса, приглашающе махнув им рукой.

Блум немного опустила шарф и торопливо пробормотала:

— Мне жаль прерывать нашу беседу сейчас, Отец, но, эм, мы должны идти.

— Ох, конечно, мы поговорим в другой раз. С Рождеством, милая! И вас тоже, сэр! — добавил преподобный, оборачиваясь к Скаю.

Возвращение домой принесло Блум долгожданное облегчение. Её сердце колотилось, как после марафона, и она поняла это только тогда, когда оказалась в безопасности знакомой прихожей. Она упала на диван животом вниз и, наверное, уснула бы, если бы не была такой голодной. Скай присел на пол рядом с ней. Ванесса хозяйственно гремела на кухне посудой.

— Что с тобой? — спросил девушку её возлюбленный.

— Я не знаю, Скай. Я просто странно себя чувствую. Не как дома.

— Что ты имеешь в виду, милая? — перешёл мужчина на родной язык Эраклиона.

В последнее время они общались именно так: Блум — на английском, Скай — на эраклионском. Это было проще и комфортнее для них обоих. Как ни странно, несмотря на кажущийся языковой барьер, понимали они друг друга прекрасно.

— Я больше нигде не чувствую себя дома.

— Это из-за того, что я сказал тебе раньше?

— Нет, просто, всё это… Я спасла вселенную не знаю сколько раз, я столько всего сделала, и Пламя Дракона… Мне нужно чем-то заняться. Я чувствую себя так, будто уже выполнила в своей жизни абсолютно всё, что должна была.

Скай откинулся спиной на журнальный столик и слушал.

— Иногда я просто не знаю, что мне делать. Хочу делать что-то, но что — не знаю. Великий Дракон давно со мной не говорил и…

— Тогда почему бы тебе просто не завести ребёнка? Ты женщина и тебе скучно.

На то, чтобы осознать эти слова, Блум потребовалось несколько долгих секунд.

— Прошу прощения — мне не скучно!

— Всё это нытьё об отсутствии смысла в жизни означает, что тебе скучно, Блум. Моя мама всегда говорит, что скучающая женщина — очень опасное явление. А лучший способ предотвратить скуку для неё — это забеременеть.

— Я не опасная! И я не буду беременеть только для того, чтобы развеять скуку.

Блум резко села, возмущённая и оскорблённая до глубины души. Иногда она понимала Ская с полуслова, а иногда не понимала вообще, особенно когда дело касалось его инопланетного воспитания. Возможно, он просто неудачно пошутил?

— Я не собираюсь заводить с тобой детей под таким дурацким предлогом!

— Я не говорил, что это должны быть мои дети, Блум, — резким тоном ответил он.

О нет, он вовсе не шутил. Он был смертельно серьёзен.

Блум напряглась.

— А под каким предлогом ты собираешься заводить детей? — обвинительно сказал Скай. — Ты заведёшь детей, просто потому что Айси всё ещё где-то там, мечтает уничтожить весь твой род, чтобы заполучить Пламя Дракона? Это ты хотела бы рассказать своему ребёнку? Что он был зачат по единственной причине — чтобы унаследовать твою силу? Твоя мать Марион собирается родить ещё одного ребёнка, просто потому что, когда настанет для этого время, ты не сможешь сесть на трон Домино. Твой младший брат или сестра были зачаты по единственной причине — чтобы унаследовать то, что должна была унаследовать ты.

— Ты этого не знаешь!

— Да? Тогда кому же достанется Домино, когда твои родители умрут? У жизни не должно быть сложного предназначения, Блум. Ты можешь завести детей, просто потому что хочешь этого. Ты живёшь, как бродяга, потому что ничто тебя не держит, а я говорю, что ты должна сама создать свой якорь. Сама сделать свою жизнь.

— Но я хочу, чтобы эта жизнь была в Гардении, Скай. Вся эта роскошь и гламурная мишура, это не для меня.

— И это абсолютно нормально, Блум. Я никогда не думал, что тебе понравится быть принцессой, но Гардения — тоже не вариант. Это небезопасно; это то, к чему ты уже не можешь вернуться.

Их разговор прервал голос Майка.

— Ужин готов, — сказал он, как-то холодно поглядывая на Ская.

Расстроенная Блум вышла из комнаты, оставив обоих мужчин наедине. Скай собирался последовать за ней, но тут его руку перехватили.

— Что ты ей сказал? — зло прошипел Майк. — Забеременеть? Ты что, идиот? Она ещё слишком молода!

— Майк, — произнёс Скай раздражающе спокойным и обнадёживающим тоном. — Блум давно выросла. В моём мире женщину её возраста посчитали бы даже слишком взрослой для замужества.

— Выходит, ты думаешь, что делаешь моей дочери одолжение?

— Нет, я люблю её, Майк, но она должна отпустить Землю и открыть для себя другие миры.

Все расселись за столом. На ужин была индейка, запечённая паста, несколько видов рыбы и незнакомые Скаю овощи. Атмосфера должна была быть тёплой и гостеприимной, но, кажется, никто, за исключением Ванессы, таковой её не считал. Пожилая женщина разлила по трём бокалам немного вина и предложила Скаю четвёртый.

— Нет, спасибо, я предпочитаю по возможности не пить. Там, откуда я родом, алкоголя нет.

Большую часть ужина Блум, погружённая в собственные мысли, молчала, лишь изредка улавливая часть того, что рассказывал о своём мире её парень.

— Ваш бог очень интересный, — осторожно сказал Скай. — Он просит вас делать многие странные вещи, как мне кажется.

— Ох, а как насчёт вашего? У вас есть какие-то боги? — заинтересовалась Ванесса.

— Мой бог, по сути, похож на вашего. Дракон — это сила, которая создала мир и поддерживает его до сих пор. Мы знаем, что он существует, потому что он может говорить с нами лично или через пророков, таких как ваш Иисус Христос. Но Великий Дракон не просит от нас поклонения, как ваш. Мы все его создания, дети, можно сказать, как Адам и Ева. Как любой родитель, он устанавливает правила, которым мы должны следовать. Это как законы физики или учение о четырёх стихиях. На самом деле это даже не совсем религия. Просто очень старые языческие истории, с которыми никто не спорит.

— Почему?

— Потому что спорить особенно не с чем. Как и на Земле, нет ни того, что доказывает существование Адама и Евы, ни того, что его опровергает. У нас тоже так, только легенды в основном касаются животных: родство птиц и драконов, союз волка и льва, битва волков и медведей, ну и так далее.

— Но как так получается, что почти все знают о Драконе, если вы все с разных планет? — Ванесса, казалось, была искренне рада узнать больше о других мирах.

— Думаю, есть планеты, которым и не нужно знать о Драконе. Например, люди с Зенита: они очень прагматичны, и им трудно поверить, что единственное существо может быть отцом для нас всех, так что они эти истории предпочитают просто игнорировать.

— А где Великий Дракон сейчас? Существуют Рай и Ад? Или Дьявол?

Скай замолчал.

— Мой бог внутри…

И светловолосый король повернулся к своей невесте.

***

Поздняя ночь. Время, когда большинство людей спит.

Блум чувствовала себя очень встревоженной. И злой.

Она вышмыгнула из своей старой спальни и тихо прокралась вниз по коридору к гостевой комнате. На тумбочке горел ночник, испуская тусклый жёлтый свет. Скай сидел на кровати, спиной прислонившись к её изголовью. На самом кончике носа у него повисли очки для чтения, и он что-то печатал на компьютере. Вокруг парили, требуя его внимания, голографические экраны. Это было странное зрелище: крепкий, могучий воин, сражавшийся с гарпиями и минотаврами, в очках и печатающий что-то посреди ночи на компьютере. Странно.

На секунду она даже пожалела, что отвлекла его.

— Да?

— Ты занят?

Скай опустил экран ноутбука, и все голограммы исчезли.

— Это может подождать. Что-то не так?

Блум забралась на кровать и села рядом с ним.

— На ужине… ты сказал, что твой бог внутри меня.

— Да, мой бог — Великий Дракон.

— И Великий Дракон внутри меня.

— Это не значит, что ты и есть Великий Дракон, Блум. Ты проводник, через которого он влияет на мир. Я люблю тебя за то, кто ты есть, а не за то, что ты есть.

— Как Иисус?

— Да, пожалуй, это лучшее сравнение. Это не значит, что ты должна быть извергающим пророчества безумцем, превращающим воду в вино. Одни могут боготворить землю, по которой ты ступаешь, другие нет. В конечном итоге это ничего не значит.

— Но как же мой Бог?

— А что с твоим богом?

— Он существует?

— Мой бог и твой бог могут быть одним и тем же богом. Хотя даже если Великий Дракон — это всевышний творец, это не означает, что он вездесущ или всеведущ. Никто не может быть более чем в двух местах одновременно, даже Дракон, ведь он создание самой Вселенной.

— Самой вселенной?

— Вселенная была всегда. Задолго до Дракона. Её называют Матерью. Как когда ты говоришь: «Матерь божья». Эта Мать.

— Но Скай, я ведь с детства росла католичкой. Я не могу быть… я не могу верить в это. Это против моей религии, это язычество.

— Но как ты можешь верить в Великого Дракона и при этом не верить в Матерь?

— Я…

Скай указал в сторону её сердца.

— У тебя внутри есть неопровержимое доказательство того, что ты вместилище Великого Дракона, но ты предпочитаешь верить старой книжке, которая говорит, что ты должна умереть, потому что родилась? Блум, ты должна принять решение. Ты будешь верить в нечто пустое, ожидающее спасения от существа, которое с тобой никогда не заговаривало, или ты будешь спасать себя сама, сама станешь своим избавителем? Будешь верить в старые сказки или в материальные, доказанные истины? Этот твой бог не существует, потому что ты и есть Бог. Ты сама «создатель», архитектор, высшее существо. Эта сила внутри тебя, и ты должна принять её. Ты должна научиться контролировать её, чтобы никому не навредить. Это твой долг.

— Но Скай?

— Блум, ты должна выйти за рамки того, что узнала здесь, на Земле. Существует множество других миров и миллиарды других религий, которые для тебя будут язычеством. Ты станешь воплощением гнева своего земного бога и начнёшь уничтожать эти миры, просто потому что они не разделяют твоих убеждений?

— Я бы никогда такого не сделала!

— Тогда что ты сделаешь, Блум?

— Я-я… что я должна сделать?

— Я не могу сказать, как тебе жить, Блум. Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной на Эраклионе, но я не могу тебя заставить.

Блум замолчала. Она зарылась пальцами в волосы, а потом взяла одну прядь и стала её жевать.

— Блум?

— Я-я не знаю, Скай.

— Скажи хотя бы, что ты будешь делать после Рождества.

— Останусь на Новый Год.

— А потом?

— Я не знаю.

— Могу я выдвинуть предложение?

— …Хорошо, — неуверенно сказала она.

— Навести Марион. Для начала.

— Ты поедешь со мной?

— Блум, это твоя мать…

— Но я совсем её не знаю… пожалуйста?

— Я постараюсь приехать.

— Спасибо.

— Иди спать, Блум.

— Да, — кивнула она и придвинулась ближе, прячась в его объятиях.

Пропасть в её сердце стала только глубже. Скай ничего не прояснил для неё, как бы она ни надеялась на обратное. Во что она должна была верить? В себя или в Бога?

Она запечатлела на его губах короткий целомудренный поцелуй и выскользнула из комнаты. Она уже собиралась закрыть дверь, когда что-то остановило её. Она потянула на себя ручку и заглянула в полуоткрытый проём.

Скай снова включил ноутбук, и все голографические экраны вернулись на свои места.

— Скай, — сказала она, — ты хочешь завести детей?

— К чему это вдруг, Блум?

— Я просто хочу знать, Скай?

— Мой ответ — да.

Блум открыла было рот, чтобы что-то сказать, но она не была уверена, какой ответ будет правильным.

— Спокойной ночи, Скай. Я люблю тебя.

Блум спала урывками, не уверенная в своём будущем и в самой себе. Но сначала — Новый Год, потом — Марион и Орител. А после, она надеялась, остаток её жизни со Скаем. В чём-то он был прав. Бесцельная скука была не самым благоприятным времяпрепровождением.

Комментарии (0)

Проверочный код
Наши партнёры